|
|
 |
|
|
|
 |
Балет «Пламя Парижа» в Большом театре
Последней и самой амбициозной премьерой сезона в Большом стал балет «Пламя Парижа» на музыку Бориса Асафьева. А для худрука Алексея Ратманского этот спектакль – еще и своего рода прощание с театром, главным хореографом которого он пробыл последние годы. Ратманский поднаторел на возрождении классики советского балета – он поставил и «Светлый ручей», и даже «Болт» Шостаковича – казалось бы, произведения, совершенно неактуальные (в сюжетном плане) для наших дней. Но – видимо, сказалась мода на соцреализм: обе постановки вызвали должный резонанс (особенно - «Светлый ручей»).
Впрочем, там, по крайней мере, была музыка Шостаковича. «Пламя Парижа» и этого козыря лишено: как писал тот же Шостакович автору «Пламени Парижа» музыковеду Асафьеву, «Музыка скомпанована очень хорошо». Иначе и не скажешь! – партитура произведения действительно представляется скорее компиляторской и стилизаторской работой, нежели композиторской. Причем, что самое печальное, работой не самой удачной (несмотря на дружеский комплимент Дмитрия Дмитриевича, который написал это, услышав лишь небольшой фрагмент на репетиции под рояль). Странно, что признанный советский ученый, тонко понимающий и хорошо знающий музыкальную литературу, не смог убедительно изобразить эпоху Французской революции! Коллажа из популярных революционных тем типа «Марсельезы», «Ça Ira» и «Карманьолы» для этого маловато. Окончательно портит дело инструментовка, окрашивающая сцены во дворце (где, по логике, надо ориентироваться на музыку Барокко или ранний Классицизм) чуть ли не в вагнеровский оркестровый колорит. Ее, правда, делал уже не Асафьев.
Впрочем, музыкальная составляющая здесь, в общем-то, вторична: «Пламя Парижа» - это не тот балет, на который приходят послушать музыку. А с хореографической и сюжетной составляющей дело обстоит куда интереснее. Здесь тоже не обошлось без стилизации, вот только стилизоваться пришлось уже Ратманскому – под Вайнонена, автора танцев в оригинальной версии балета (опять цитируем Шостаковича: «Ведь как ни плох, предположим, Лопухов, Вайнонен гораздо хуже»). Первоначально спектакль длился более двух часов, но из них сохранился лишь финальный марш под «Ça Ira» да виртуозное двадцатиминутное па-де-де – излюбленный номер на балетных конкурсах. Все остальное Ратманскому пришлось, по сути, сочинять заново. А заодно претерпела изменения и сама структура балета.
В частности, хореограф существенно расширил сцену во дворце. По сюжету, действие третьей картины разворачивается на балу, где артисты показывают перед придворными мини-балет на античный сюжет о Ринальдо и Армиде. Получается классический прием «театра в театре» (помните интермедию «Искренность пастушки» в «Пиковой даме» Чайковского?). И сама по себе находка неплоха, вот только драматургический смысл ее в конкретной картине весьма сомнителен. Обычно такие эпизоды выполняют роль оттяжки драматического действия, то есть являются своего рода затишьем перед бурей. И если бы данная интермедия обрывалась на полуслове штурмом дворца - все было бы понятно. Но интермедия кончается, а действие во дворце продолжается (и достигает кульминации лишь с появлением короля).
Но и на это можно было бы закрыть глаза, если бы не… длительность интермедии. А она составляет почти треть от всего спектакля! И это уже просчет Ратманского – в оригинале вставное действие ограничивалось несколькими номерами. Впрочем, есть у Ратманского и удачные находки. В частности, вся начальная сцена (с попыткой маркиза соблазнить крестьянку) и подкорректированный финал (где главному герою является призрак казненной возлюбленной, чего не было в оригинале) сами по себе выполнены очень здорово. Но… здесь хореограф опять попал в собственную же ловушку: все эти удачно проработанные эпизоды не особо подходят друг к другу в стилистическом плане.
Собственно, стиля как такового в балете и нет – какие-то моменты используют исколючительно классическую лексику, где-то идут более смелые приемы, а в целом получается примерно такой же разнобой, как и с музыкой. Тем не менее, назвать постановку неудачной в целом язык не поворачивается. Во-первых, балет динамичен, то есть его попросту интересно смотреть (за исключением уже упомянутой интермедии про Ринальдо и Армиду), во-вторых, он довольно красив. Не то чтобы «ах!», но все же. Здесь, правда, следует сделать оговорку: вся красота – она за счет костюмов. Тогда как сценическое оформление явно не оправдывает высокий бюджет: от премьеры такого уровня ждешь чего-то большего, нежели деревянная гильотина да бумажные факелы на заднем плане.
Но и этот недостаток можно простить за третье достоинство – хороших танцовщиков. Убедительны и эффектны практически все: от исполнителей главных ролей (лихо отработавших «конкурсное» па-де-де, но не спасовавших и перед лирическими сценами) до комичного короля, запомнившегося намеренно нелепым танцем-выходом. Так что в итоге можно признать премьеру удачной - а главное, обладающей хорошим экспортным потенциалом: красиво костюмированная и бодро станцованная советско-революционная экзотика просто обязана приглянуться буржуям иностранцам!
В оформлении статьи использованы эскизы костюмов Елены Марковской,
эскиз декораций Ильи Уткина и Евгения Монахова,
хореографическая запись Алексея Ратманского
и фото с премьеры Дамира Юсупова.
Все материалы - собственность Большого театра
Сергей Уваров (uvarov@ixbt.com)
Опубликовано — 06 июля 2008 г.