|
|
 |
|
|
|
 |
Фестиваль TERRITORIЯ
Открытие и закрытие
В прошлую субботу завершился фестиваль TERRITORIЯ, о котором мы вам рассказывали 30 сентября. За полторы недели поклонники современного искусства и студенты театральных ВУЗов могли увидеть самые актуальные западные спектакли и перформансы, а также – ряд российских произведений, либо созданных специально для фестиваля, либо – прежде исполнявшихся лишь для какой-то ограниченной аудитории. Ко вторым относится, в частности, перформанс Саши Фроловой Drink My Voice, показанный на открытии «Территории».
В репортаже с пресс-конференции я высказал предположение, что это будет тот же перформанс, что и на закрытой презентации FIAT. И гипотеза подтвердилась! Действительно, это одно и то же произведение. С небольшими изменениями, правда, - и о них сейчас поговорим, - но в целом – полностью идентичное. Естественно, встает вопрос об авторстве. Потому что на вечеринке 21 августа свое шоу представлял лично Бартенев, а Саша Фролова была лишь исполнительницей. С какой стати теперь ее записали в авторы?
Мы связались с организаторами фестиваля, но они нас заверили, что ошибки быть не может, и вся информация получена «из первых рук». Так что скорее всего Бартенев просто передал Саше права на это действо, либо же оно изначально создавалось совместно, но на презентации FIAT его решили представить как работу Андрея (чтобы привлечь побольше звездных гостей – Бартенев в почете у московской светской тусовки). Но в любом случае, эстетика Бартенева здесь слишком явная, она просто бросается в глаза любому, кто видел прежние работы этого художника, поэтому приписывать все заслуги певице – точно не стоит.
Справедливости ради упомянем, что имя Бартенева все-таки фигурирует в материалах фестиваля – но лишь в качестве учителя Фроловой. Так что ситуация становится еще запутанней. Однако, нам с вами в конечном итоге важен результат – то есть сам перформанс. А он тоже получился неоднозначным. С одной стороны, по сравнению с первоначальной версией добавился экран сзади сцены, и на нем шли заставки, вполне соответствующие общей концепции (хотя и не сказать, чтобы особенно выдающиеся). С другой стороны, само исполнение в данном случае подкачало: Саша пела то ли крайне фальшиво, то ли – вообще под дурно сделанную плюсовую фонограмму (я стоял весьма близко, и у меня закралось такое подозрение).
А подтанцовке явно было тесновато на крохотной сцене, из-за чего начало и все переходы от номера к номеру получились скомканными и нелепыми. Кроме того, отсутствие вступительной части (роль которой на презентации FIAT сыграли черно-белые фигуры и появление Бартенева, хлопающего шарики) сказалось на восприятии не лучшим образом. И естественно, никакого финального «выливания» действия в народ тоже не было. Поэтому в целом можно сказать, что формат мероприятия и площадка оказались не очень подходящими для этого произведения.
Совсем иное дело - финальное мероприятие «Территории»: мировые премьеры Deae ex machina Андреаса Мустукиса и «Станции» Алексея Сюмака. Их постановки были рассчитаны именно на Винзавод, и в других местах это действо состояться не могло бы. Первоначально, Deae ex machina («Богини из машины») - сценическая кантата, а «Станция» - одноактная опера, но в интерпретации Кирилла Серебренникова оба произведения превратились в уникальный перформанс (равнодалекий от привычных нам воплощений кантаты и оперы), два отделения которого связаны единой концепцией и местом действия.
Уникально творение Серебренникова еще и по другой причине: оно было создано специально для фестиваля TERRITORIЯ и исполнено всего четыре раза. Каждое представление смогли посетить только 120 зрителей, таким образом, в общей сложности аудитория оказалась меньше, чем бывает даже у классических концертов (для сравнения: Малый зал Консерватории - 436 мест). И ни о каких DVD или телеверсиях речи быть не может - тогда это потеряет половину всего смысла, и уйдет ключевая составляющая: вовлеченность зрителя в действие. Мы уже привыкли к этому выражению, его используют где надо и где не надо, но здесь - иначе не скажешь. Зрители у Серебренникова являются полноценными участниками представления.
Действие разворачивается не на какой-то одной площадке, а в нескольких залах и коридорах Винзавода, поэтому публике приходится переходить их одного помещения в другое. Это одновременно и путешествие по лабиринту, заставляющее вспомнить миф про Минотавра и фильм Кубрика «Сияние», и компьютерная игра (квест), и реализация базового театрального принципа: возможность увидеть одно и то же с разных точек зрения. Вот только в обычном театре это реализуемо лишь отчасти: зритель садится на свое место и видит сцену уже с определенного ракурса, а в данном случае публика проникает как бы вглубь действия, становится его частью.
Например, в самом начале Deae ex machina зрители сидят и стоят вдоль железной дороги - вместе с актерами, изображающими пассажиров. Таким образом, получается, что публика выполняет роль массовки. Еще более яркий пример - во втором отделении («Станция»): нас разделили на две группы - мужчины и женщины, - и отправили в два параллельных коридора, соединяющих залы Винзавода. В обоих коридорах людей ждал оператор, изображение с работающей камеры которого выводилось на стену в параллельном зале. То есть мужчины видели женщин, а женщины - мужчин. При этом в «мужском» коридоре монологи произносил актер, а в «женском» - актриса: они изображали влюбленных.
Как это назвать - кинематографом, театром? Неизвестно... Серебренников создает какие-то совершенно новые формы искусства, стремясь к объединению уже существующих. В конечном итоге, представленный на фестиваля двухактовый перформанс (не имеющий общего названия, что странно) - самый яркий и наглядный пример синтеза искусств. Мы привыкли к соединению музыки, театра, живописи и литературы (скажем, в опере), но Серебренников добавил к ним архитектуру (Винзавод является едва ли не главным действующим лицом) и приемы кинематографа (помимо вышеописанного эпизода это еще и видеопроекции на большие экраны). Плюс - полное размывание границ между актерской игрой, пением, танцем, художественной гимнастикой...
Получилось нечто совершенно новаторское и оригинальное. И - недолговечное. Как уже было сказано, запись - невозможна (точнее, бессмысленна), постановки вне Винзавода - тоже... Ситуация - как с балетом. Мы сегодня не можем увидеть, скажем, «Весну священную» Нижинского (1913) или «Аполлона Мусагета» Баланчина (1927). Потому что даже если сохранились костюмы, декорации, какие-то схемы хореографа, сам танец передается только от исполнителя к исполнителю. Но - там по крайней мере сохранилась музыка. А у Серебренникова - даже музыкальная составляющая будет каждый раз новой. По его словам, окончательных партитур не существует. То есть оба произведения - в какой-то мере являются импровизацией, «интуитивной музыкой».
И это отличает «Станцию» и Deae ex machine от всех предыдущих музыкально-театральных работ Серебренникова. Год назад TERRITORIЯ 2007 закрывалась «Мистерионом» на музыку Карла Орфа, полтора года назад в Московском Доме Музыки показали «Персефону» Стравинского, а два с половиной года назад - «Жанну Д'Арк на костре» Онеггера. За постановочную часть везде отвечал Серебренников, и стремление режиссера к синтезу искусств было видно уже тогда, но музыка-то была известна. Но теперь Кирилл Семенович переплюнул сам себя: создал действие столь же многогранное, многоуровневое, сколь и эфемерное, невозобновимое...
Так что TERRITORIЯ полностью оправдывает свой слоган: «Искусство сейчас». Серебренников - один из тех, кто делает это искусство. И пусть оно недолговечно (не из-за качества, а из-за особенностей постановки), именно такие творения определяют то искусство, которое будет завтра. Искусство будущего. А в конечном счете - искусство, которое будет всегда.
Сергей Уваров (uvarov@ixbt.com)
Опубликовано — 13 октября 2008 г.